Memini. Сайт по проблемам деменции.

Папа потерял почти все навыки за 4 дня

Мы сегодня "выкрали" отца из больницы. Его накануне ночью соседи три раза ловили, когда он пытался куда–то идти. Антипсихотические отцу в неврологии не давали, хотя я предложила купить сама. А я как раз грипповала. Подумали, что бог с ним, льготным актинолом мемантином. Отца совсем потеряем. Папа практически потерял почти все навыки за 4 дня. Он опять путает комнаты. Разучился пользоваться газом. Ничего не хочет делать, только лежит. Движения стали очень неуклюжими. Полчаса снимает футболку. Гулять теперь будет только с сопровождением. Потихоньку будем восстанавливать навыки. Я отцу говорю: "Папа, я всегда буду защищать тебя. Ты дома, расслабся. Все в порядке. Как только ты захотел уйти из больницы, я же тебя забрала. У тебя есть я, есть твои сыновья. Ты не один".

Читать далее »

Некстати простудилась

Я простудилась. А папа лежит в больнице. Два вечера подряд его навещает средний брат после работы. Вчера с утра я еще была у отца. Сегодня он целый день звонит мне. И ничего не слышит по телефону. То ли звук случайно уменьшил. Я–то его слышу хорошо. Говорит, что приходил мужчина и задавал ему вопросы. Папа очень расстроен. Говорит, что не смог ответить. Я его успокаиваю. Значит, мемантин могут назначить. Его же из–за этого лекарства положили. И что опекуном меня назначат. А у папы, видимо, просоночное состояние после тихого часа. Он говорит, что его перевели в другую больницу, какую–то незнакомую. Я пугаюсь. Срочно звоню на пост медсестре. Медсестра меня успокаивает, что мой отец только что гулял в коридоре и зашел в свою палату. Никуда его не переводили. Я опять звоню отцу. Он, наконец, догадывается попросить телефон у соседа. Или, скорее всего, сосед предлагает ему свой телефон, видя страдания старика. Теперь все слышно. Говорим с отцом. Он успокаивается. Я объясняю ему, что болею, что через час к нему зайдет средний сын. Брат дошел до больницы, посмотрел телефон. Восстановил звук. Папа доволен. Вот ведь, "мамочка" не пришла.

Читать далее »

Холодно

Папу сегодня положила в стационар, в неврологическое отделение. Так тихо стало дома. Не хватает отца. Звоню через каждые два часа. Ему повезло, в палате хорошие, спокойные люди. Еще остаются на ночь сиделки к кому–то. В общем, папа доволен. Много людей, много общения. Назначили три таблетки, укол. Не может объяснить, что именно. Послезавтра схожу, поговорю с лечащим врачом. Завтра навестит отца средний брат. Надо немного сбавить мне обороты и постараться отвлечься на что–нибудь интересное. Чтобы не сгореть эмоционально. Еще холода стоят зверские, я дома сижу в кофте, в теплом халате, в платке. Слава богу, в стационаре очень тепло.

Читать далее »

Паршивое настроение

Есть сильные люди, есть слабые. Я могу, как бульдозер, что–то провернуть, а потом у меня наступает спад. Я всю жизнь лечусь от депрессии. Вот отцу вроде становится лучше, его кладут в больницу, обещают выписать мемантин. А мне страшно, что он вот вылечится, и опять вылезет его сволочной характер, снова начнет пить. Сегодня он "настучал" на свою внучку 23 лет, т.е. на мою дочку, что та взяла деньги из общей шкатулки, когда меня не было. Еще читал мне нотацию, чтобы я контролировала дочь. Да дочь уже замуж собирается, свои дети будут. Такое паршивое настроение.

Читать далее »

Почему надо вылезать из собственной кожи?

Я сегодня в шоке. Нас навестила дома сама заведующая терапевтическим отделением по поводу назначения мемантина и предварительного обследования и лечения в стационаре, в неврологическом отделении. А все дело в том, что я пожаловалась на невролога медсанчасти, которая сказала, что боится назначать нам такое дорогое лекарство, пусть оно и входит в льготный список. И на КЭК для решения этого вопроса категорически отказалась направить. Сказала, чтобы мы покупали сами. Ничего себе. Я не работаю, у отца пенсии не хватит. А муж чем виноват? В общем, я написала жалобу на врача на местный сайт "Доска позора". Сидящие там врачи меня чуть не съели. В депрессию ввергли точно — так изощренно оскорбляли. Я спросила у заведующей отделением, откуда она вообще знает про нашу проблему с лекарством. Из сайта? Мы больше ни к кому не подходили. Я так выдохлась, что просто набиралась сил для дальнейших вылазок. Не призналась. Папа согласен лечь в стационар. Я теперь думаю, а не напугала ли я заведующую, когда сказала, что у отца бывает по ночам просоночное состояние и, возможно, глюки. Она сразу спросила, а будет ли ухаживающий? Ну не я же, и не дочка будут ночевать в мужской палате или коридоре. Все остальные работают с утра до вечера. Врач забрала папину карточку, обещала позвонить до пяти. Видимо, что–то не срослось. Я не особо хочу класть отца в больницу. Говорят, такие больные тяжело переносят госпитализацию. Но отец готов лечь. Посмотрим, какой врачи найдут выход. Тем более я сказала заведующей, что мы хотели проконсультировать отца у независимого невролога в Казани. А живем мы в Чебоксарах. Ну почему надо вылезать из собственной кожи, чтобы добиться лекарств, положенных по закону и какой–либо схемы лечения?

Читать далее »

Казалось, что моя жизнь кончилась

За последние три года я несколько раз столкнулась со смертью. Сначала две мои, возможные. Две операции на сердце. Потом сразу смерть мамы. Не успели оплакать ее, как упал на бордюр на остановке 76–летний отец и получил кровоизлияние в мозг. Нашлись добрые люди, которые не прошли мимо пьяного, лежащего в крови старика и вызвали скорую. С врачами скорой тоже повезло. Они отправили отца в нейрохирургию, где неравнодушные врачи сделали МРТ и положили в стационар. Так отец не стал лежачим инсультником. Дальше ему с врачами особо не везло. Вплоть до того, что я до выписки через две недели не смогла выяснить, кто же лечащий врач отца. После стационара отец в течении недели превратился в глубокого дебила. Хотя до этого глаза у папы были ясные и мы разговаривали с ним как обычно. Отец не мог найти свою комнату, ложился на первую попавшуюся постель, громко звал маму. Мочился там же, где приспичило, не спуская штанов. Это был огромный шок. Этот человек не мог быть моим отцом, который меня всегда поддерживал. Из его глаз выглядывал кто–то другой, совершенно незнакомый. И очень злой и драчливый. С глюками. Мы спрятали ножи и острые предметы, стали запирать дверь в его комнату снаружи, как только он начинал буянить. Заталкивали в комнату вдвоем с дочерью. У меня одной не хватало сил. Если при этом был муж, не скрою, отец несколько раз получил трепку по попе тапочкой. Уже с его согласия закрывали его комнату на ночь. Я не думаю, что деменция у отца началась именно после кровоизлияния в мозг. Еще три года назад я стала замечать, что отец очень деятелен в хозяйстве, но ему нужно руководство мамы. И он не мог рассуждать на отвлеченные темы, хотя был кандидатом наук. Он так и не понял, чем занимается его дочь–психолог, а один раз даже спросил, получила ли я второй диплом. Это после десяти лет практической работы. А перед самым падением были дикие три недели, когда он стал пить без передышки, приходил домой и падал столбом. Он потерял навыки опрятности, ходил грязный и обосанный. Нам не разрешал менять трусы и штаны. Мы не поняли, что с отцом происходит что–то неладное. Мы думали, что сможем только достойно похоронить его. А последние три дня в 8 вечера ему надо было обязательно ехать в деревню, где они жили 8 лет с мамой на пенсии. В первый раз мы его не смогли удержать, хотя расцарапали ему лицо, а он мне наставил синяков, пинаясь. Во второй раз не стали удерживать. Отец убежал в ночь. Через какое–то время я пошла на вокзал, но его там не было. Я стала искать его по району и постоянно звонила ему на телефон. Около двенадцати ночи трубку взял незнакомый мужчина и сказал, что он врач скорой, отца везут в нейрохирургию. Вот отсюда начинается новый этап моей жизни. Я сдала билеты в Ялту (средний брат подарил мне деньги на санаторий), купила большую стиральную машину и приготовилась к новой жизни. Из всей семьи одна я была относительно свободна, т.к. была частным предпринимателем, психологом. И именно у нас была лишняя комната и был прописан отец. Так что вопросов, кто будет ухаживать, не было. Отцу дали третью группу инвалидности (и то после моего шантажа) и он прошел судебно–психиатрическую экспертизу по решению суда. Экспертиза решила, что отцу опекун нужен. Теперь ждем суда. В первое время у меня чуть не началась депрессия, или даже началась, если психиатр выписал мне антидепрессант даже без карточки. Я постоянно плакала. Мне казалось, что моя жизнь кончилась. Но, как говорят, если нельзя изменить ситуацию, надо изменить отношение к ситуации.Я решила так и поступить.

Читать далее »

Как появилась надежда

Мне повезло, что меня во всем поддерживал муж и помогали братья. Мы решили, что отцу прежде всего нужно движение, чтобы он совсем не слег. Он обычно сидел на постели, бессмысленно глядя в никуда или лежал. Муж по вечерам стал выводить его гулять. Отцу это понравилось. Параллельно подбирали антипсихотическое лекарство, пока не остановились на ридонексе. Отец стал кротким как овечка. Еще нам назначили пить три месяца кавинтон–форте с мексидолом 2 раза в день. Отец снова нормально стал ходить в туалет. Лекарства пришлось крошить и давать пить под присмотром. Иначе он или забывал пить, или обсасывал таблетки и выбрасывал. Отец по жизни был очень деятельным человеком. И вот, как только ему стало чуть лучше, у него появилось огромное желание выздороветь. А он всегда лечился движением. И стал проситься гулять днем, во дворе. В первый раз он проходил под окном метров 15 туда–сюда от подъезда до фонаря, как я его просила. Потом разрешила доходить до конца двора. Потом муж разрешил ему делать круг по двору. И папа крутил эти круги по часу, выходя 3–4 раза в день во двор. Познакомился с соседями.Агитировал их двигаться. Кто–то пытался тоже ходить, но быстро надоедало. Мы перестали запирать его на ночь. Он возмущался, как мы запираем живого человека в комнате. Но я ему объясняла, что когда буду уходить, некуда деваться, придется запереть. Объясняла, куда ухожу. Говорила,когда приду. Только уговорив отца, закрывала его комнату. В тайне от нас отец научился зажигать газ с кнопкой. И как–то получилось, что постепенно сам стал греть себе еду, сам нарезал хлеб. Перелом в ситуации случился в новогодние праздники. Я решила, что отцу полезно будет развеяться, встретиться с родственниками. Мы ходили в гости, где отец сначала просто безучастно ел. Брат возил его к себе домой. К нам приехали родственницы, которые обмывали маму. И очень часто общались с родителями. Отец немного ожил. Приходила подруга с матерью. Обе очень общительные. Разговорили папу. И вдруг, в конце праздников, я заметила, что взгляд отца стал осмысленным, живым. Переход к будням опять стал гасить его взгляд. И тогда я поняла, что возможна психокоррекция. А опыт у меня был. Я работала как психолог с олигофренами, с аутистами, с шизофрениками. Появилась надежда, что я хотя бы смогу задержать развитие болезни.

Читать далее »

Если бы мы ничего не делали, отец мог бы слечь уже сейчас

Мне дает надежду книга Нормана Дойджа "Пластичность мозга". Я знала как психолог о пластичности мозга детей и не верила в такое у глубоких стариков. А Норман Дойдж описал историю, как старик с обширным инсультом восстановился. С ним работали как с ребенком. Сначала учили ползать. Потом он ходил, опираясь на локти и колени, потом встал на ноги. Потом еще 6–7 лет преподавал в вузе. Мой отец в детстве и юности очень сильно заикался. И тут смотрю, у него твердеют губы и он еле может произнести слово. Сплошное заикание. 1), Я стала добиваться, чтобы с ним побольше разговаривали братья: приезжали, звонили по телефону. И сами с мужем расспрашивали постоянно, как он погулял, что хочет есть, комментировали смешные истории по телевизору. Один он не проявлял интереса к телевизору, а с мужем смотрел с удовольствием. Тем более у мужа есть немного раздражающая меня, но в данной ситуации очень полезная привычка все комментировать, что он видит. Ну, не может он тихо смотреть телевизор. 2). Я стала подсовывать ему читать. Поняла, что газеты не подойдут. Тогда дала сборник советской поэзии. Он что–то бормотал в своей комнате, коверкая слова. Поэтому попросила читать мне громко. Подсказывала произношение. Отцу очень полюбились стихи Есенина "Письмо к матери". Он постоянно стал читать их, а я ненавязчиво помогала отработать произношение. Что из этого вышло? У отца появились, наконец, какие–то эмоции. Он читал очень выразительно и в некоторых местах чуть не плакал. 3). Я взяла отца в детско–взрослую библиотеку. Разделись, я посадила его в кресло, сама стала выбирать себе книги. Потом мы поехали домой. И вдруг отец говорит, что, оказывается, очень интересная книга о приключениях Бибигона. Он сидел и с удовольствием листал эту книгу. Жаль, что это я сразу не поняла. Но теперь я ему буду брать детские книги, завтра пойдем и запишемся в детскую библиотеку. Там очень хорошие люди, они поймут. Отец пока больше не заикается. У отца неловкая походка и спазмы кистей. Я начала с кистей. 1). Рисование простым карандашом. Очень подробно нарисовал "Дом, дерево, человек". Скажу честно, мне немножко страшно как дочери интерпретировать рисунок. Там явно выявляется что–то паранояльное и осознание своей нецелостности. Надо, видимо попробовать рисование на горячие темы под соответствующую музыку. Чего–то торможу. 2). Рвет целофановые пакеты в ведро на мелкие куски, поочередно меняя руки. Развиваются пальцы рук, заодно развивается центр речи. В мозге они расположены рядом. Для отца это настоящая работа, после которой сильно устает. 3). Начали работать с очень твердым пластилином. Сумел сделать два маленьких шарика. Ну тут много простора для творчества. Опять для развития кистей рук. Кстати, раньше отец всегда ходил, прижав руки к телу. Сейчас понемногу начинает размахивать руками при ходьбе. 4). Сегодня отправила с братом в сауну. Это и новые впечатления для мозга, и новые движения в бассейне. Строго–настрого было приказано в парилке стоять только на полу и быстро выходить. К сожалению, вода в бассейне брату показалась холодной и отец не смог поплавать. Но все равно пришел из бани полный впечатлений. Расширяю навыки самообслуживания. Сегодня сам заштопал подштанники. Меняет постельное белье. А как трудно справиться с пододеяльником. Зато гордости потом! Требую чистоты на его столе. Пусть все лежит так, как ему надо, но чтобы было чисто. Расширился диапазон покупок, которые он может совершить. Ходит уже в два магазина. Сам выбирает, где вкуснее хлеб. Начинаем говорить о бытовых вещах, о деньгах. Он ужаснулся, сколько стоит билет в сауну. Я объясняю, что сейчас другие цены. Что глупо беречь деньги, с собой в могилу не возьмешь. Вдохновляю, что он сейчас стал намного здоровее, чем после больницы. Он радуется и ему еще что–нибудь хочется делать. Если пытается ругаться, я спрашиваю, зачем он это делает. И папа останавливается. Т.е на малых дозах сонапакса он уже достаточно адекватен. Говорим о планах на лето. Практически всюду таскаю его за собой. Это и общение, и впечатления. Люди, в основном, понимают. Если надо, спокойно остается в квартире запертым. Уже не в комнате. Вот так я с ним начала работать. Потом перейдем к восстановлению мышления. Первые результаты обнадеживают. Если бы мы ничего не делали, отец мог бы слечь уже сейчас. А дальше как Бог даст.

Читать далее »

О растрепанных чувствах

Я вся в растрепанных чувствах. 7 февраля — суд по установлению опекунства над отцом. Судебно–медицинская экспертиза решила, что отец нуждается в опеке. Кроме меня, этим заниматься некому. Я бы, может, даже отказалась. Оставляла отца во время работы дома. Но отцу становится вроде лучше. На одном сайте врач дал мне надежду, что у нас, может быть, и не деменция, а последствия гематомы и отец может выздороветь. Тут у нас опять возникнут проблемы алкоголизма отца. И опять может повториться вся история, но уже с худшим результатом. Поэтому я хотела бы контролировать его пенсию, чтобы он не мог покупать спиртное. И в деревню его одного отправлять никак нельзя. Сейчас понятно, почему. А если станет легче, то выпить он и без денег найдет. Как раньше бывало? Полгода терпит, потом срывается на запой. Раньше все это было больше на маме. А мне такого не надо. Теперь стараюсь, чтобы днем отец не спал. Придумываю ему дела. Дочитал "Приключения Бибигона" Чуковского с огромным удовольствием. Еще возьмем в библиотеке Чуковского. Я его вообще считаю лучшим детским поэтом. Еще взяли очень яркую детскую книжку с картинками и с коротким текстом "Как стать хорошей собакой". Будем тренировать произношение и заодно обсуждать, как вести себя в разных ситуациях. Продолжаем разрабатывать пальцы: рвет пакеты. Только быстро устает, приходится подбадривать. Сегодня менял постельное белье. Возился больше часа. Запутался в пододеяльнике. Помогла. Устал, захотел лечь. Немного полежал — подняла. Дома поведение отца почти как у здорового. Но в общественных местах видно, что человек болен. Походка мелкая, семенящая, тело наклоняет вперед, руки держит не совсем как все. В библиотеке заходит в первую открытую дверь. Хорошо, что в наших библиотеках работают очень приветливые женщины. А врачи у нас разные. Мемантин просила, так меня чуть преступницей не объявили. Открыли дискуссию на местном сайте. Я плюнула и купила на свои деньги. Теперь сначала схожу к другому врачу. Сказали, что в нашем городе есть только один знающий невролог. Как бы попасть к нему платно?

Читать далее »

Порошок для тренировки мозга

Ох, как мне сегодня не хочется выходить на улицу! И срочно нужен стиральный порошок для машины. Или хотя бы для ручной стирки. А папаша как раз собирается гулять. Опыт покупки хлеба и молока у него есть. Тут я начинаю ему впаривать: "Папа, очень нужен стиральный порошок. Он продается в том же магазине". Отец, естественно упирается — боится. Я объясняю, что можно спросить у любой женщины в магазине, где стоят стиральные порошки и который из них для машинной стирки. И добиваю: "Папа, так мозг тренируется. Сочти это за тренировку". Для папы это волшебные слова. Уговорила. Совсем ведь обленюсь.

Читать далее »